Неточные совпадения
При этом известии он с удесятеренною силой почувствовал припадок этого странного, находившего на него чувства омерзения к кому-то; но вместе с тем он понял, что тот
кризис, которого он желал, наступит теперь, что нельзя более скрывать от мужа, и необходимо так или иначе paзорвать скорее это неестественное положение.
— Нет, я подожду, — перебил Базаров. — Я согласен с тобою, что наступил
кризис. А если мы с тобою ошиблись, что ж! ведь и беспамятных причащают.
— Эка, подумаешь! — промолвил Базаров, — слово-то что значит! Нашел его, сказал: «
кризис» — и утешен. Удивительное дело, как человек еще верит в слова. Скажут ему, например, дурака и не прибьют, он опечалится; назовут его умницей и денег ему не дадут — он почувствует удовольствие.
— Слава богу! — твердил он. — Наступил
кризис… прошел
кризис.
— Так как же, по-твоему, — промолвил он, —
кризис прошел или наступил?
Теперь, по случаю волнений в Китае, торговля стонет,
кризис в полном разгаре.
В довершение всего глуповцы насеяли горчицы и персидской ромашки столько, что цена на эти продукты упала до невероятности. Последовал экономический
кризис, и не было ни Молинари, ни Безобразова, чтоб объяснить, что это-то и есть настоящее процветание. Не только драгоценных металлов и мехов не получали обыватели в обмен за свои продукты, но не на что было купить даже хлеба.
— Вы злое принимаете за доброе: это минутный
кризис, в этом ваша прежняя болезнь, может быть, виновата.
Все это создает глубокий
кризис человека и человеческой цивилизации.
Мировая война несет с собой человечеству глубокий духовный
кризис, который может быть обсуждаем с разных сторон.
Главная же причина
кризиса христианства и
кризиса общества и упадка веры — в понимании христианства исключительно как религии личного спасения.
Мировая катастрофа, столь непосредственно грозная для Франции, будет
кризисом и концом мещанских идеалов жизни, замкнутых в земное довольство.
В огромной массе русской интеллигенции война должна породить глубокий
кризис сознания, расширение кругозора, изменение основных оценок жизни.
Кризис, переживаемый человеком, связан с несоответствием душевной и физической организации человека с современной техникой.
Можно мыслить три исхода из
кризиса, к которому приходит мир: 1) Исход фатальный.
Это есть очень серьезный
кризис философской мысли.
Культурная элита переживает тяжелый
кризис, и ей грозит исчезновение в массовом социальном движении нашего времени.
Болезненна и мучительна замена натурального хозяйства денежным, болезненно и мучительно разложение общины, разложение старого строя семьи, болезнен и мучителен всякий разрыв со старыми устоями жизни, со старыми идеями, болезнен и мучителен всякий духовный и идейный
кризис.
Тот, кто находится внутри, в самой глубине европейского процесса познания, а не со стороны благоговейно на него смотрит, постигает внутреннюю трагедию европейского разума и европейской науки, глубокий их
кризис, мучительную неудовлетворенность, искание новых путей.
И на Западе гуманизм исчерпал, изжил себя, пришел к
кризису, из которого мучительно ищет западное человечество выхода.
Внутренне этот исторический поворот подготовлялся духовным
кризисом европейской культуры, крахом позитивизма и материализма новейшего европейского сознания, разочарованием в жизни, жаждой новой веры и новой мудрости.
Мировая война вызывает
кризис этого исключительного монизма русского мышления, всегда склонного насиловать бесконечную сложность бытия.
Сущность
кризиса, совершающегося у нас под влиянием войны, можно формулировать так: нарождается новое сознание, обращенное к историческому, к конкретному, преодолевается сознание отвлеченное и доктринерское, исключительный социологизм и морализм нашего мышления и оценок.
В чем главная причина этого
кризиса?
Но он почел неудобным быть у Полозовых в первые дни после
кризиса: Катерина Васильевна, конечно, еще находится в экзальтации; если он увидит (чего и следует непременно ждать), что жених — дрянь, то и его молчаливое недовольство женихом, не только прямой отзыв, принесет вред, подновит экзальтацию.
Зачем это нужно знать ей, она не сказывала, и Лопухов не почел себя вправе прямо говорить ей о близости
кризиса, не видя в ее вопросах ничего, кроме обыкновенной привязанности к жизни.
— Да, Настенька, и я не меньше тебя рад: теперь не расстанемся; переезжай жить ко мне, — сказал Кирсанов, увлеченный чувством сострадательной любви, и, сказавши, тотчас же вспомнил: как же я сказал ей это? ведь она, вероятно, еще не догадывается о близости
кризиса?
В таком случае наступает
кризис искусства.
Поэтому индивидуализм, подъемлющий мятеж против родового начала и мнящий его преодолеть, в действительности выражает только болезнь родового сознания, вызванную упадком элементарной, стихийной жизненности в связи с преобладанием рассудочности, рефлексии: он есть «декадентство», которое, притязая быть
кризисом общественности, на самом деле означает лишь
кризис в общественности.
Власть, сведенная целиком к роли утилитарного средства, не просуществовала бы и одного дня, сделавшись игралищем борющихся интересов, и новейший
кризис власти в век революции связан именно с непомерным, хотя все-таки не окончательным, преобладанием интересов и вообще всяческого утилитаризма в жизни власти.
«Новая история» не удалась, но именно этой неудачей, углубленным опытом добра и зла, подготовляется общий
кризис истории и мироздания.
«Мне шел 24‑й год, но уже почти десять лет в душе моей подорвана была вера, и, после бурных
кризисов и сомнений, в ней воцарилась религиозная пустота.
Доказательства бытия Божия вообще уже самым появлением своим свидетельствуют о наступлении
кризиса в религиозном сознании, когда по тем либо иным причинам иссякают или затягиваются песком источники религиозного вдохновения, непосредственно сознающего себя и откровением, но та вера, которая призывается сказать горе: «двинься в море» [«Иисус же сказал им в ответ:…если будете иметь веру и не усомнитесь… то… если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, — будет» (Мф. 21:21).], не имеет, кажется, ровно никакого отношения к доказательствам.
Он может оказаться благодетельным, этот
кризис, согласно закону жизни.
«Тип «один раз рожденного» сознания… развивается прямолинейно и естественно — без всяких душевных
кризисов, без болезненного отчаяния…» (там же.
Этот
кризис роста является опасным и может оказаться гибельным для искусства: очистительный огонь если не переплавляет, то испепеляет или уродует.
Сознание явной недостаточности для этой цели «баллотировочных ящиков» и избирательных бюллетеней, годных разве только для решения отдельных практических вопросов, вызывает длительный «
кризис правосознания» (как его пережила в эпоху Платона, при совершенно аналогичных обстоятельствах, афинская демократия).
Это был
кризис, болезненный переход из юности в совершеннолетие. Она не могла сладить с мыслями, точившими ее, она была больна, худела, — испуганный, упрекая себя, стоял я возле и видел, что той самодержавной власти, с которой я мог прежде заклинать мрачных духов, у меня нет больше, мне было больно это и бесконечно жаль ее.
Он знал это и потому, предчувствуя что-нибудь смешное, брал мало-помалу свои меры: вынимал носовой платок, смотрел на часы, застегивал фрак, закрывал обеими руками лицо и, когда наступал
кризис, — вставал, оборачивался к стене, упирался в нее и мучился полчаса и больше, потом, усталый от пароксизма, красный, обтирая пот с плешивой головы, он садился, но еще долго потом его схватывало.
Коммунизм для меня был не только
кризисом христианства, но и
кризисом гуманизма.
Когда молодой француз говорил о пережитом им
кризисе, то обыкновенно это означало, что он перешел от одних писателей к другим, например, от Пруста и Жида к Барресу и Клоделю.
Это вполне совпадает с моими мыслями о духовном
кризисе мира.
В статье, написанной в 1907 году и вошедшей в мою книгу «Духовный
кризис интеллигенции», я довольно точно предсказал, что, когда в России настанет час настоящей революции, то победят большевики.
В самое тяжелое время продовольственного
кризиса мы все-таки предлагали гостям к морковному чаю какие-то пирожки, представлявшие собой творчество из ничего.
Современный тоталитаризм есть обратная сторона
кризиса христианства.
Он был близок к взглядам Бернштейна, который очень нашумел в то время своей книгой, обозначившей
кризис немецкого марксизма.
Он должен был прежде всего выразить
кризис миросозерцания интеллигенции, духовные искания того времени, идеализм, движение к христианству, новое религиозное сознание и соединить это с новыми течениями в литературе, которые не находили себе места в старых журналах, и с политикой левого крыла Союза освобождения, с участием более свободных социалистов.
Более широкие круги интеллигенции приобщились к
кризису сознания.
Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала ХХ века, потом русский коммунизм,
кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено.